Крах жизни...
Ла Гомера. Январь 2019.
Не прошло и года, как мы снова приехали в отпуск в полюбившийся нам в прошлом году отель Jardin Tecina на одном из канарских островов Ла Гомера. В отеле мы уже живем больше недели, жаль, что через еще одну отпуск закончится и придется ехать в сырой и промозглый Оер-Еркеншвик – так называется городишко, где мы живем в Германии.
Об этом отеле я писала забавную заметку про победы моего мужа в битве за авокадо тут:
Описываемые мною события будут вестись от обратного, т.е. я начну с одного дня и потом буду рассказывать о предшествующих этому днях.
Сегодня мы пошли обедать в нижний ресторан. Завтрак и обед в отеле подают в виде буфета: сам себе набираешь, что хочешь и сколько хочешь. Обед же здесь за заказ по меню. Внизу у океана находится полноценный ресторан отеля, а наверху у бассейна - бар с бургегами, картошкой фри и салатами. Отель славится высокой кухней, а также здесь огромный выбор вегетарианской и веганской еды, и даже бургеры здесь есть вегетарианские. На днях мы уже кушали в баре, поэтому сегодня отправились в ресторан.
Пришли, сели, получили меню. Мы едим в этом ресторане не первый раз, меню знаем наизусть. Я заказываю себе, как обычно, авокадо с помидорами, салатом и луком, и печеные овощи. Муж, начав смотреть с первой страницы меню, постепенно меняется в лице: уголки губ ползут вниз, глаза наливаются злостью, он с раздражением швыряет меню так, что оно падает на пол и со злостью говорит: «И что мне тут заказывать?! Мне из этого ничего нельзя есть!».
Вообще-то мой Торстен очень спокойный, приятный, добрый и мирный человек. И такое странное поведение ему вовсе не присуще.
Меню на обед действительно не пестрит разнообразием, однако при желании можно найти подходящее себе блюдо. В меню есть два разных супа; закуски из овощей; несколько сортов пиццы; два вида ризотто; всякие там шницели, телячьи стейки, рыба с овощами. Неужели из этого не выбрать себе подходящее?
Я удивленно спрашиваю, мол, почему ж ничего нельзя? «А что мне тут можно? Не буду я есть это дерьмо (это, пожалуй, единственное немецкое ругательство, и в этой истории в ресторане оно будет фигурировать не раз в различных русских интерпретациях)!».
Из «говна» в меню был фасолевый – самый любимый мужем суп (на днях он сьел аж 4 тарелки фасолевого супа одну за другой), а также рыба, которую он тут ест каждый день с превеликим удовольствем. «Возьми фасолевый суп, ты ж его так любишь.» - предлагаю я. Тут подходит официант и ждет нашего заказа. Я перечисляю ему свои блюда, наступает очередь Торстена. Тот агрессивно швыряет официанту фразу: «Я тут ничего есть не буду!». Опешив от такого хамства, официант растерянно делает шаг назад. Я снова пытаюсь направить мужа в сторону супа. «Не буду я этот сраный суп!» - злобно ругается муж. «Ну закажи рыбу, ты ее каждый день ешь», - снова предлагаю я.
«Я не хочу рыбу! Меня с ней скоро холестериновый шок хватит!».
«Тогда закажи ризотто с тыквой».
«Не буду я ризотто, там, поди сыра киллограмм, а я не ем жиры!».
Официант, наблюдая за перепалкой, настойчиво переспрашивает мужа, что он будет заказывать. Сквозь зубы Торстен цедит: «Суп!» и, сжав губы, печально смотрит в пол.
Через пару минут официант вернулся и принес оливковое масло и винный уксус, а также булочки и сливочное масло. Увидев булочки, муж театрально замахал руками и актерски закатил глаза, прошептав умирающим голосом: «Мне отныне нельзя хлеба...». После этого он уставился на соседний столик, за которым сидели престарелые англичане и с аппетитом намазывали масло на булочки. «Английские сволочи, жрут вкусные булки...» – простонал муж. Тут принесли его суп, и всю свою злось, беспомощность и аргессию Торстен направил в тарелку. Суп он ел, всем своим видом показывая, что его сейчас прямо стошнит. Потом он угрюмо сидел, наблюдал, как я ем печеные овощи и безнадежно шептал, оглядываясь на посетителей ресторана, весело жующих пиццу, стейки и ризотто с сыром: «Жизнь дерьмо, жизнь говно... Сейчас ты доешь, и мы пойдем наверх в бар, там я закажу себе сраный салат, вот дерьмо-то...». Без преувеличения я скажу, что по щеке мужа прокатилась слеза, которую он пытался неловко скрыть, оглядываясь по сторонам.
В баре наверху он заказал салат из овощей, с консервированным тунцом и вареным яйцом, разрезанным на 4 части. На днях, когда он ел этот салат, то тщательно выковыривал желток – своего врага. «Желтки – зло! – уже несколько лет подряд убеждает меня муж. – К тому же я их терпеть не могу!». На этот раз я было потянулась помочь ему выковыривать желток, как мгновенно получила по руке. Муж, будто бездомный пес, не евший уже целую вечность, огрызнулся на меня: «Не трожь мой желток! В нем масса витаминов!».
Такому совершенно нетипичному поведению моего любимого Торстена есть свое обьяснение. Дело в том, что вчера у моего мужа был самый паршивый день его жизни: разбились его жизненные, а если точнее, пищевые ценности. На обломках, в горе и печали, не преувеличу – со слезами на глазах Торстен провел весь вчерашний день. Я поддерживала его, как могла, но это мужа не спасало. «Ну как же так? – стонал Торстен. – Как же так? Я ведь всю жизнь это ел, а теперь вот раз... и нельзя!».
На следующий день...
Грустный через день после осознания всей серьезности ситуации, он сидел со мной после завтрака на солнышке за столиком в саду, с печалью всего мира на лице и потусклыми глазами взирал на схемку, которую я рисовала. «Вот смотри, - я провела круг на листке бумаги. – это твоя утренняя тарелка за завтраком. Вчера на тебя «свалилась» беда: ты «вдруг» понял, что твоя жизнь и здоровье зависят лишь от тебя самого, а именно, от грамотного питания. Эти «свалились» и «вдруг» на самом деле вовсе и не вдруг. Проблема-то застарелая, просто лишь в этом отпуске ты вдруг отчетливо понял всю серьезность происходящего. С твоими повышенными триглицеридами тебе следует исключить из рациона ряд продуктов, о которых ты и сам прекрасно знаешь, а именно: сладости, содержащие рафинированные сахара; полностью исключить рафинированные мучные изделия; животные жиры, а именно: жирное мясо, все виды молочных продуктов, которые ты и и так не ешь; алкоголь, который ты и так никогда не пьешь; курение, хоть это и две сигареты в день.» В этот момент муж застонал: «Всего две сигареты в день! ВСЕГО две, понимаешь?». «Понимаю, - печально сочувствовала я. – Тебе ж никто не запрещает, кури дальше, если хочешь.» «Чашечка эспрессо, всего два глотка, и... – муж, зажмурив глаза, сладко протянул – глубокая затяжка сигаретко-о-ой...» Он открыл глаза, обернулся на сидевшего рядом мужичка за соседним столиком, смачно потягившего сигарету, резко похмурнел и свесил голову. «Ну, что там ты рисуешь?» – убитым голосом прошептал муж.
Я разлиновала круг. «В этой части мы напишем «кусок хлеба со свинной нарезкой и сыром». В следующей – «йогурт с медом и ягодами». Далее «фасоль в томатном соусе» с жареным яйцом. Далее «овощи». Потом «круасан темного цвета с варенькой и йогуртом поверх и напоследок свежевыжатый сок из апельсинов, папаи и гуавы». Это был твой завтрак, который ты, после вчерашнего осознания крушения твоей жизни, сегодня тщательно выбирал. Давай реально оценим, насколько «здоровым» и подходящим для тебя ты его сделал?».
Торстен удивленно приподнял брови: «А что с этим завтраком не так? Я щепитильно сортировал все, что было в буфете, отфильтровывая продукты.».
«Вот сейчас и увидим. – произнесла я. – Хлеб, свинина, сыр, это, по-твоему, повышает или снижает уровень триглицеридов?». Муж, сквозь зубы недовольно пробурчал: «Повышает...». Я продолжила: «Мед, йгорут?». Муж кивнул головой. «Фасоль, столь тобою любимая?». «А что с фасолью-то?! Фасоль вообще основа здорового рациона!». «Да кто ж спорит, - проговорила я. – А соус у фасоли какой был?». Торстен злобно прошипел: «Из дешевой томатной пасты с кучей сахара и крахмала...». Я продолжила: «Т.е. снова продукты, которые повышают уровень триглицеридов? – уточнила я, а муж с ненавистью в глазах утвердительно кивнул головой. – Яйцо, жареное в луже масла, плюс желток, который ты в принципе никогда не ел и не любил?». Торстен: «Да-да! В этих желтках куча холестерина, да и вкус у них премерзкий! (что вовсе не смутило его на следующий день, когда он поедал «сраный» салат с тунцом)». Я шла по списку далее: «Темный круасан! Верх совершенства! Ты и в правду думаешь, что темный цвет выпечки означает «цельнозерновой»?». Муж взвыл: «Ты рвешь мне сердце на части! Нет, это не цельнозерновой круасан! Я знаю это! Это обычное рафинированное говно! Он вкусный, понимаешь?! В-К-У-С-Н-Ы-Й! И не продолжай, в вареньке и свежевыжатом соке куча сахара, я тоже это знаю!». Муж застонал, свесил голову еще ниже и пробурчал: «Жизнь говно! Жизнь говно! За что мне эти сраные триглицериды?!»
Я подытожила: «Это очень печально, но из всех зол, тебе, кроме овощей и овсяной каши (в которую муж уже который год с удовольствием добавляет льняные семечки, семечки тыквы, ягоды годжи, и отруби – не изменив своей традиции и в этом отеле, слава Богу, все это тут есть), себе на завтрак не удалось выбрать почти ничего, снижающего триглицериды. В итоге на каждом секторе нарисованной мною тарелки мы напишем «минус», если эти продукты тебе помогают снизить твои триглицериды, и «плюс» - если они их повышают. Считай, сколько плюсов было в твоем завтраке и сколько минусов.». Торстен, злобно озираясь на курившего рядом мужика, ледяным голосом заключил: «Я идиот... А ведь я реально собирал себе в тарелку еду и думал, что ничего страшного, если я кусочек того или этого сьем. Анжела, ну почему я не могу есть все, как другие люди?! Вон они уроды, - муж кивнул в сторону ресторана. – сидят там, жрут все подряд, а мне нельзя?!!». Торстен закрыл глаза ладонями, опустил голову и локти на колени и протяжно застонал. «Все, я очень расстроен! ОЧЕНЬ! Честно говоря, я в шоке!».
Я попыталась его утешить, начав рассказывать, как чувствовала себя я почти три года назад, когда поняла, что мне не подходит ряд продуктов питания, и я от них вынуждена отказаться, несмотря на мою огромную любовь к ним. Торстен отмахнулся от меня рукой с глазами, полными слез и сказал: «Так, все! Мне нужно расслабиться и отвлечься! Я пойду в СПА и закажу себе массаж! Мне НАДО отвлечься!».
Через час муж вернулся в номер, бледный, как поганка. Увидев его напуганные, широко раскрытые глаза, я напряглась. Глядя на меня, муж угасающим голосом произнес: «Посмотри на мою голень с внешней стороны! Видишь?» – он указывал пальцем в странное выпуклое образование под кожей.
«Вижу, - ужаснулась я. – что это?».
«Массажистка сказала, что мне нужно СРОЧНО к врачу! У меня проблемы с циркуляцией крови! Что это за шишка?!» - голос мужа набирал высоту.
«Я-я-я не знаю.» - запинаясь произнесла я. Шишка, по форме и размеру с яйцо, выглядела угрожающе. Я потрогала этот «горб», как я его по-немецки обозвала: на ощупь твердый, как мышца, с места особо не сдвигается, не болит, цвет кожи не изменился, на вену или тромбоз не похож.
Муж, еле держась на ногах, рухнул на кровать. «Мало мне триглицеридов, мало мне того, что мне ХЛЕБА нельзя, мало мне что ли проблем?! Что это за хрень на ноге?!».
Я крепко обняла его, пытаясь заглянуть в глаза и начала жалеть, как маленького. Он уткнулся мне в плечо и тихонечко заскулил. Мне было искренне его жалко.
Вся эта история с осознанием того, что жизнь надо менять, что нужно соблюдать диету в питании, да тут еще и «горб» на ноге добили Торстена окончательно. Это был уже перебор. Муж сидел на краешке кровати, жалобно засунув прямые руки между колен и бессмысленно смотрел в пол, беспомощно опустив свои широкие, сильные, красивые мужские плечи. Сейчас передо мной сидел не уверенный в себе мужчина, мой защитник и помощник, мой боец, а маленький, беспомощный мальчик, заблудившийся и потерявший привычное ему направление жизни.
Торстен всю жизнь по своему характеру был бойцом. «Я боец! Я все могу!». Болеть и иметь проблемы со здоровьем – значит, проявлять слабость. А боец слабым быть не может. Как и многие мужчины, муж махал рукой на простуду, температуру и прочие недомогания. Помню, после сложнейшей операции на ахиллесовом сухожилии, Торстен уже через 2 месяца летел на фитнес и наяривал круги на велотренажере, в то время как минимального времени на восстановление после такой операции отводится 6-8 месяцев, причем 2 месяца в гипсе и остаток реабилитации в специальном пластмассовом сапоге, фиксирующем лодыжку. Ни уговоры врача, проведшего операцию, ни доводы с моей стороны не воспринимались мужем всерьез, и он, как обычно, махал рукой и весело талдычил: «Само пройдет! Я боец, я уже здоров, мне пора в бой!»
На мой женский взгляд, этот боец воевал и продолжает воевать, в первую очередь, против себя самого. Это борьба, которую муж ведет с собой, сказывается и на его близких: мы не имеем права болеть! И если я лежу простуженная с температурой и не отправилась при этом на фитнес, муж будет ходить весь день раздраженный, бурчать, что я совсем офигела, что у меня не оторвана нога или рука, а значит, я в полном порядке и нечего тут разлеживаться!
За годы совместной жизни Торстен постепенно смирился с мыслью, что я не боец, а вообще хрупкое существо, пукающее розами, и даже при присутствии неоторванных ног и рук, я могу иногда себя плохо чувствовать. Я постепенно приучила его к тому, что во время простуды ему не стоит ходить на спорт, что надо слушать свое тело, ведь оно не железное и может давать сбои, даже если рассудок и дух бьет себя пяткой в грудь и рвется в бой. Муж мне за это благодарен. Все чаще, когда он приходит домой усталый, он говорит: «Спасибо, что обьяснила и продолжаешь мне обьяснять, что я имею право побыть усталым и слабым! Пожалуй, сегодня я просто полежу на диванчике». Он очень часто благодарит меня и хвалит. А я его.
А если он видит, что мне плохо, то всегда садится рядом и с нежностью в голосе говорит, гладя меня по лбу: «Я принимаю тот факт, что ты приболела. Набирайся сил, мой Ушастик (это мое домашнее прозвище), полежи пару деньков и НИЧЕГО не делай!». Для него это как ритуал, так он подстраивается под меня и перестраивается сам: он учится принимать слабость другого и свою. Я очень уважаю мужа за это.
Мы с ним два упрямых барана, которые с пеной у рта будут остаивать свою точку зрения. И каждый раз, когда возникает разговор о тех или иных слабостях, мы будто в эпицентре вулкана находимся: муж упорно отвоевывает позицию, что у него или меня слабостей и проблем нет, а я, как танк, пру и давлю, доказывая, что слабым быть можно и даже иногда нужно и полезно. На самом деле, речь всегда идет о слабостях, связанных со здоровьем. Лет с 25-ти у мужа повышенные триглицериды и повышенное давление. С этого же возраста муж отказался от алкоголя и стал следить за тем, что он кушает. Но дело в том, что у него, как и у каждого из нас, есть свои представления о правильном и неправильном питании. И эти его представления каждый день кардинально меняются в противоположную сторону. Например, он может два дня носиться с мыслью, что мед это зло, а потом месяц есть его тоннами, рассказывая мне о его пользе. А через месяц снова решить, что мед это сплошной сахар, а сахар – это яд. И так практически со всеми продуктами, исключением из которых всегда являются все фасолевые, брокколи, все овощи, яблоки, семена льна, отруби и орехи. Они, в глазах мужа, всегда относятся к полезным продуктам, и их он ест в большом количестве.
Последний месяц муж носился с мыслью, что хлебобулочные изделия всасывают его повышенные триглицериды, и те с какашками покидают его тело с жалостными воплями: «А-а-а-а... н-е-е-ет!». Поэтому каждый день он тоннами поглощал все мучное, довольно хлопал себя по увеличивающемуся пузу и приговаривал: «Я прямо чувствую, как мука там в пузе триглицериды между собой склееивает и из меня их выводит!». Ну а если муж что-то ЧУВСТВУЕТ, то это уже закон, и не важно, что через пару минут он вдруг начнет чувствовать, что мука это яд и напрочь откажется от булок и хлеба, главное, что он веско на все мои контра аргументы заявит: «Анжела, ты не понимаешь (коронная фраза мужа, которая на самом деле означает, что он не пойдет на компромиссы)! У меня отличное интуитивное питание! Я очень хорошо понимаю свое тело!».
Последние года два-три у мужа появились проблемы со сном. Если раньше он ложился в кровать и через минуту уже пребывал в мире сноведений, отрывая голову от подушки лишь в 7 утра, то сейчас он долго ворочается, не может уснуть, за ночь по 6-7 раз просыпается, часто бегает в туалет. В этом отпуске так получилось, что муж стал как-то активнее анализировать то, что с ним такое происходит. К тому же, я в последние годы совсем тронулась на почве здоровья, обьявила для себя 2019-й год годом здоровья и активнее погрузилась в научные исследования про микробиоту человека, гигабайтами поглощая информацию из книг, лекций, видео и аудио материалов по теме питания и его влияния на наше здоровье. Муж всегда просит меня в конце дня перессказать то, что я узнала новенького, он живо интересуется тем, что помогает нам сохранять здоровье, но со своей, присущей ему, толикой скепсиса и присказкой: «Ну, знаешь ли, это уже русская пропаганда!».
За два дня до истерики в нижнем ресторане.
Накануне «черного дня откровений про здоровье» за завтраком, уплетая уже 6-й по счету круассан, муж вдруг сказал: «Слушай, а может быть, я не могу нормально спать потому что я ем что-то не то? У меня ночью такое ощущение, что внутри меня мотор работает, - муж провел круговое движение в районе солнечного сплетения. - так много энергии, что вместо сна тело пашет и пашет. Ну-ка, погугли там, что нельзя есть при повышенных триглицеридах?». Первая же статейка выдала список: 1. Рафинированные сладости. 2. Рафинированные мучные изделия и рафинированные углеводы. 3. Животные жиры. 4. Алкоголь. 5. Курение.
Муж замер, его рука, несущая круассан в рот, застыла, а глаза кучкой свелись на круассан. «Э... ну он же из цельнозерновой муки, или? Смотри, он же темненький такой!». Муж отложил недоеденный круассан в сторону и восторженно произнес: «Вот оно! Я понял, почему я не сплю! Последний год я стал кушать слишком много сладостей, меда, этот кунжут с сахаром - казинаки из турецкого магазина! Это же все чистая энергия! И хлеб! Я поголощаю столько энергии, что тело не может ее всю израсходовать, вся эта дрянь повышает мои триглицериды, и из-за этого я не сплю!».
Мысленно я выскочила из-за стола, потом запрыгнула на него и сплясала там джигу: «Аллилуйя! До него самого наконец-то доперло то, что я годами ему втолковываю: твои триглицериды – это тобою нажранные проблемы. Перестань жрать то, что роет тебе могилу!». Но вслух я только восхищенно сказала: «Слушай! Похоже, ты прав!».
«Что значит, похоже? Я прав! - ликовал муж. – Э-э... чего там в списке еще было? Сладости, алкоголь, жирное мясо – ну это я все и так не ел никогда (5 секунд назад он рассказывал, как тоннами ел сладости, но уже сейчас «не ел НИКОГДА»). Курение? Хм... ну я ж всего 2 сигаретки в день курю? Это же не так критично. Мне все врачи говорят, что две сигаретки в день роли не играют.». Муж довольно потер руки, хлопнул себя по коляням и радостно подытожил: «Ну что, пойдем покурим?».
Мы сели за столик в садике, и я произнесла: «Хлеб».
«Что хлеб?» – смачно затягиваясь сигаретой, прищурив глаза от удовольствия, расслабленно спросил Торстен.
«Хлеб пекут из рафинированной муки.»
Муж стряхнул пепел, наклонил голову в бок, плотно сжал губы, призадумался и сказал: «Вот дерьмо... это ж пустые калории, по большому счету это тот же сахар. Слушай, почему я раньше этого не понимал? Да и ты мне сто раз говорила. – философски, размеренно и спокойно продолжал размышлять муж, наслаждаясь последней в этом отпуске (о чем он еще не подозревал) сигаретой. – Так, что там в списке-то было? – Муж снова возвращался к продуктам. – Алкоголь. Это хорошо, что я его вообще не пью. Одной проблемой меньше. Сладости. Да я их в жизни не ел, а шоколад вообще ненавижу.» Тут я вспомнила, как лет 5 назад, когда я еще жила на две страны, муж мне писал смски: «Мне без тебя так плохо, так паршиво, я купил себе целый пакет сладостей и сожрал две плитки шоколада за раз, вот дурак!». Но сегодня муж был твердо уверен, что сладостей он в жизни не ел.
Он пока еще миролюбиво продолжал дальше: «Жирное мясо. Это я тоже уже годами не ем, тут я молодец. Вот я тебе сто раз говорил, что у меня отличное интуитивное питание, я с детства не любил жирное мясо, сало, жилки там всякие, колбасы с кусочками жира, бррр. Я не каннибал! Ну вот, все, видишь, я отлично питаюсь!».
«А хлеб?» – снова напомнила я.
«Блин, ты достала со своим хлебом, - напрягся муж, загасив сигарету в пепельнице. – Чем тебе этот хлеб дался?!».
И тут Анжела села на свой конек! Я погуглила на немецком статью о том, чем на самом деле являются все современные хлебобулочные изделия, прочитала это вслух и победоносно замолчала. Этот взгляд муж тихо ненавидит, как и все мужчины своих «умных-во-всем-разбирающихзся-и-везде-сующих-свой-нос» жен, ведь взгляд означает, что я его победила.
Муж здумчиво произнес: «Погоди-ка, т.е. хлеб мне нельзя? Ничего мучного? Ни пиццу, ни пельмени, ни блины, ни макароны? А что же мне тогда есть? – Голос мужа постепенно наливался праведным гневом. – Так, пройдемся еще раз по списку: алкоголь; продукты животного происхождения, кроме диких сортов рыбы; сладкое... – тут муж сделал паузу и с ужасом посмотрел на меня. – Что и вареньку за завтраком нельзя??? И вечером кусочек хлебушка с варенькой тоже нельзя??? И курить тоже надо бросить??? А когда ж я жить буду?».
Глаза мужа медленно стеклянели, он замер и как-то сразу сник. Потом он медленно оглянулся, внимательно и долго посмотрел на пепельницу и буркнул: «Вот ведь дерьмо! Ничего нельзя, понимаешь?! НИЧЕГО! Что я буду есть?».
«Ну почему же нельзя, - произнесла я. – Ешь, если хочешь. Только подумай, что лежит на чаше весов: с одной стороны три, а то и чаще, раза в день ты пихаешь в себя то, что в любой момент с твоим уровнем триглицеридов может привести тебя к инфаркту или инсульту; а другой стороны лежит булочка с варенькой – трехминутное удовольствие. На одной чаше весов твоя жизнь, полная здоровья, а не в инвалидном кресле с половиной нешевелящегося тела, а на другой – твои любимые сосиски. Решать тебе. Ты в ответе за свою будующую жизнь.».
После этих слов у мужа и рухнули все его прежние ценности... Он сидел и в ужасе молчал. На него вдруг реально свалилось понимание всей картины мира. «Вот тебе и боец... Блин, похоже, мне уже не 25, и даже не 45».
А далее его колбасило весь день. Реально ломало, как наркомана какого-то. Он будто в бреду по сто раз бормотал, что ему больше нечего есть, что жизнь говно, и что не может такого быть, ведь есть другой способ снизить триглицериды и при этом жрать все подряд. Потом он все толдычил, что он здоров, что всю жизнь был, как бык здоров, что так не честно и так далее. Он никак не мог смириться с мыслью, вдруг осознав, что у него есть слабое место. Целый день он шептал: «Я в шоке, я в шоке... Неужели мне нельзя столько всего есть?».
Ну а далее произошла история в ресторане, описанная выше.
Что же так «прибило» мужа в его истории с триглицеридами? Этот завышенный показатель крови увеличивает риск получения проблем с сердечно-сосудистой системой в разы и, соответсвенно, ведет к ранней смерти или жизни в инвалидном кресле после инсульта. Муж знал об этом половину своей жизни, но закрывал на это глаза и отмахивался с привычной установкой «я боец, само пройдет». Именно в этом отпуске по стечению различных обстоятельств Торстен вдруг понял, что «само пройдет» - это его личная отвественность, и пройдет оно только тогда, когда он сам начнет отвечать за то, что он кушает и как он живет. К тому же последнее время мы часто говорили о нашем будущем, о разнице в возрасте, о здоровой, счастливой и богатой старости. Тут уже подключилась и отвественность за меня. Муж вдруг как-то ясно представил себе картину, что будет со мной, если его, не дай Бог, ждет инвалидное кресло.
Когда мы однажды в прошлом году говорили о возможных рисках здоровья из-за триглицеридов, я произнесла такую фразу: «Понимаешь, это полбеды, если тебя хватит инсульт или инфаркт, и ты при этом выживешь. А представь картинку: тебе всего 60 или 65, и ты наполовину парализован, а твоя молодая пятидесятилетняя жена всю оставшуюся жизнь катает тебя в кресле. Я тебя очень люблю и не брошу даже в этом случае. Но мне будет очень тяжело, сложно и больно. При этом я-то буду полноценно здоровой. А каково будет тебе в этом кресле понимать, что ты свою жизнь профукал еще на середине, да и еще и мою обрек на довольно печальное существование?!» Эта картинка так сильно на него повлияла, что он отчетливо понял: его, да и отчасти моя, жизнь только в его руках, а если точнее, во рту и в том, что он этими руками в рот тянет.
На днях мы гуляли по берегу океана и сново болтали о здоровье. Я сказала: «А знаешь, я ведь забочусь о твоем здоровье исключительно из эгоистичных целей?! Я не хочу толкать инвалидное кресло! Я не хочу подтирать твою задницу, если придется. – говоря это, я понимала, что, вероятно, обижаю его этими словами. - Я хочу с тобой жить еще несколько десятков лет полноценной, здоровой, активной, счастливой жизнью! Хочу, как посетители этого отеля, в свои 80 лет лазать по Ла Гомере вверх и вниз и с гордостью рассказывать гостям помоложе о том, что я это делаю каждый по 4 часа минимум! (Мы познакомились в отеле с одной английской парочкой: ей было 82, а ему 79. Каждый день сразу после завтрака и ровно до обеда, т.е. 4 часа минимум он совершали пешие прогулки по окрестностям, которые на Ла Гомере с огромными перепадами высот.)
Торстен слушал тираду о моем эгоизме с постепенно разгорающимися глазами. Я ожидала негативной реакции, как вдруг он в конце моего монолога остановился, повернулся ко мне, взял меня за обе руки и восхищенно произнес: «Вот оно! Спасибо тебе!».
«За что?» – непонимающе поинтересовалась я.
«За твой эгоизм! Это же значит, что ты меня очень любишь, что хочешь именно со мной состариться, что тебе никто другой не нужен. И что я тебе нужен здоровый и полноценный! Понимаешь, у меня теперь цель оформилась: я хочу быть здоровым не только ради себя, а ради нас!». Я растаяла, это было так мило...
Последние дни отпуска муж уже не ходит с печалью всего мира на лице. Он уже снова с удовольствием ест свой любимый фасолевый суп, сметает все, что стоит в веганском уголке ресторана, со смехом провожает взглядом круассаны и булки, уплетаемые постояльцами, а после завтрака, широко улыбаясь, предлагает мне пойти покурить. Мы садимся за тот же столик на улице, за которым муж еще неделю назад курил, Торстен пантомимой изображает, как достает сигарету, облизывает ее (это его особая «мулька»: перед тем, как курить, муж зачем-то облизивает сигарету вдоль), поджигает и затягивается, делая ртом движения, будто выпускает кольца дыма. Мы шутим и смеемся и часами обсуждаем прелести здорового питания.
Это все так здорово, только я вот жду, что отпуск кончится, и на мужа снова нападет новое представление о здоровой пище, и он будет уплетать какой-нибудь очередной «ничего-ты-не-понимаешь-он-зельнозерновой» хлеб, и раз месяц стонать, глядя на результаты анализа крови с зашкаливающим показателем триглицеридов. Эх... посмотрим!
Через 2 недели.
Мне приятно и удивительно, но муж и дома продолжает соблюдать новые правила питания. А самое крутое, это результаты его анализа, которые пришли вчера! При норме триглицеридов не более 200, у мужа они 152!!!! А всю жизнь были за 600. Цифра 152 в анализе вдохновляет Торстена и дальше правильно питаться. А я, в свою очередь, продолжаю его радовать своими рецептами и разнообразием блюд, что теперь делаю с еще большим удовольствием, т.к. муж теперь по-особому говорит спасибо, подчеркивая, что очень благодарен за то, что я кормлю его вкусно, ранообразно и при этом здоровой, правильной едой.
Вот такая у меня идиллическая заметка на этот раз получилась. Желаю вам, мои дорогие читатели, крепкого здоровья, осознанности и ответственности за вашу жизнь.